Она выступала на чемпионатах мира, а потом оказалась в «полной заднице». Можно ли победить депрессию? Как вытерпеть буллинг? Как фигуристы высасывают деньги из партнерш? Всю изнанку нашего фигурного катания раскрыла Анастасия Галустян — москвичка, выступавшая за Армению.
«Их надо изолировать от общества»
— Вы, фигуристка, попали в чирлидинг. Зачем?— Я не нашла себя в танцах на льду и мне надо было не загнаться и не уйти в депрессию. А выступления в группе поддержки хоккейного «Спартака» позволили не разъесться до размеров шкафа. Потом я оказалась в «Динамо» — болельщики мне угрожали, но в новой команде предоставили помощь своей службы безопасности.— В сути чирлидинга заложена сексуализация?— Конечно. Красивые девочки, стройные, красные губы. А на самом деле за этой картинкой стоит полная задница. Но люди хотят смотреть на таких, они не хотят видеть, как девочки страдают от пищевых расстройств, убиваются в зале. В хоккее основная аудитория какая?— Мужчины 30-40 лет.— Да. И по своим соцсетям, когда выкладываю посты, я вижу именно ее. Эти вечные сообщения в директе… Я уже не знаю, как их ограничить. Пишу, что не знакомлюсь с мужчинами. Мне нравится хоккей, фигурное катание — на этом все. Даже если хоккеист напишет с определенной целью, нам будет не по пути.© Фото : Социальные сети Анастасии ГалустянАнастасия Галустян© Фото : Социальные сети Анастасии ГалустянАнастасия Галустян— А красивая картинка может достигаться здоровыми методами?— Те же фигуристки должны выглядеть, скажем так, по формату — спортивными, но в то же время у них должны быть силы функционировать. Не уходить в анорексию. Хотя и партнеру нужно помогать, чтобы никому не было в тягость.— Меня всегда удивляло, что в танцах всегда винят партнершу.— Недостаточно хороша. Недостаточно худа. Недостаточно покладиста. Недостаточно хорошо владеет коньком. Но партнерша тоже человек, хотя об этом часто забывают. В паре катаются двое равноправных людей, которые должны искать компромисс. Тех, кто на это не способен, на мой взгляд, надо изолировать от общества. А вес должен быть рабочим.— Что это значит?— У каждой девочки он индивидуален. Но в общих чертах это такой вес, когда ты хорошо выглядишь и при этом имеешь силы хотя бы отчасти жить полной жизнью. Знаю, о чем говорю — сама столкнулась с РПП. Однажды дошло до того, что я была под наблюдением в стационаре Центра изучения расстройств пищевого поведения.— Это как?— В фигурном катании с РПП сталкивается каждая вторая девочка. Я лично знаю и мальчиков, которые себя загоняли, но у нас с этим труднее. Лед увеличивает в размерах, телевизионный экран — тоже. Плюс элементы легче выполнять на минимальном весе. Мой рост 172 сантиметра, и для того, чтобы себя собирать в одиночном катании, приходилось тренироваться совсем без выходных. Потому что уже в осознанном возрасте, когда мне было за 20, координация терялась мгновенно. И плюс несчастные 300 граммов веса действительно очень сильно сказывались.Все это привело к травме. Перед чемпионатом мира-2021 в Стокгольме, когда нужно было отбираться на Олимпиаду, случился стрессовый перелом стопы. Из-за перетренированности. Ешь мало. Да что говорить — вообще почти не ешь. И витаминами это не перекрыть.Я пыталась восстановиться, но ничего не помогало. Выхожу на лед — снова стрессовый перелом той же самой ноги. И уж насколько я замотивированный человек, но когда все сыплется… Невозможно вечно ходить гонять воду в сауне, тренироваться без отдыха, голодать и при этом чувствовать себя нормально.Когда поняла, что отбор на Олимпиаду прошел мимо, мир для меня рухнул. Даже стоять на подкатках не могла — нога распухала настолько, что не влезала в конек. Так я решила устроиться официанткой.© Виталий БелоусовБалет на льду «Лебединое озеро»© Виталий БелоусовБалет на льду «Лебединое озеро»
«Работала в «Хлебе насущном» на Арбате»
— Где вы работали?— В «Хлебе насущном» на Арбате.— Зачем?— Депрессия. Ну, или как минимум, очень сильное расстройство. Жуткое непонимание, что делать дальше, в котором можно утонуть. На работу приезжала к 5:45 утра. Подготавливала зал для посетителей, в 7:00 мы открывались и до 16:00 я на ногах. И у меня нет ни единой минуты подумать о чем-то плохом. Работать с людьми непросто. Какой бы терпеливой ни была, но порой даже я срывалась. Бывало, что вставали со стола и уходили, не заплатив: «Ой, мы забыли».— Что вы делали в такие моменты? Бежали за ними?— Да! Я что, зря мастером спорта становилась? Еще бывали такие: «Мне не понравился ваш кофе, я не буду за него платить». А ничего, что вечером у меня из-за тебя касса не сойдется, и я совершенно ничего не заработаю? Но это никого не волновало.Проработала я где-то два с половиной месяца. При собеседовании смешной момент был — работодатель прям во время него гуглил, кто я такая. Сразу вопрос: «Вы к нам на пару дней?». Но я сказала, что буду работать до тех пор, пока мне не станет лучше. Они вошли в мое положение.— Это все очень похоже на последнюю стадию выгорания.— Действительно. Это твоя вторая попытка попасть на Олимпийские игры, ты хорошо готова, уже куплены билеты — и однажды утром просыпаешься с ощущением, что не можешь наступить на ногу. В такие моменты разве что не покончить с собой… Олимпиаду у девочек после этого я, кстати, не смотрела. Следила только за кульминацией — Аня Щербакова, Камила Валиева, Саша Трусова. Но остальных — нет. Было слишком больно.© РИА Новости / Павел Бедняков | Перейти в медиабанкФигуристки Камила Валиева, Алина Загитова, Анна Щербакова и Софья Акатьева (слева направо) фотографируются после выступлений на финале Кубка Московского спорта по фигурному катанию.© РИА Новости / Павел БедняковПерейти в медиабанкФигуристки Камила Валиева, Алина Загитова, Анна Щербакова и Софья Акатьева (слева направо) фотографируются после выступлений на финале Кубка Московского спорта по фигурному катанию.Со временем я поняла, что в одиночном уже не тяну. Однажды Николай Морозов сказал, что танцы — выход. Не совру, если скажу, что нет в России такого партнера, кому бы я не писала. И за границей рассматривала ребят.— Почему вам отказывали?— Если откинуть эмоции — я полный редфлаг. Девочка в возрасте, только из одиночного… У одного потенциального партнера оставила коньки — он перестал мне отвечать…— Так и дошли до диспансера?— С танцами он связан напрямую. Когда после первого же просмотра тебе говорят, что для того, чтобы найти партнера, обязательно надо худеть, но не сообщают, как этого добиться, ты себя загоняешь в жуткие рамки. Время идет, человека нет, и возникают мысли, что дело только в одном — твоем внешнем виде. В какой-то момент у меня не было сил, чтобы встать с кровати, но я поднимала себя и тащила в зал. Жизни вне спорта у меня не было абсолютно.Во время перехода в танцы я была побольше, чем сейчас, но толстой себя не назову. С одиночного у меня оставались мышцы, они тоже дают вес. Но их предстояло убрать. Я решила, что если быстро скину килограммов 8-10, все сразу наладится. Появилась идея фикс — постоянная гонка за похудением.В танцах же культ худого, красивого тела значительно более острый. Нужно всегда быть в форме, с макияжем. Здесь внешний вид — самое главное. Я осознала, что сама из этого не выберусь, обратилась в Центр изучения расстройств пищевого поведения.© Фото : Социальные сети Анастасии ГалустянАнастасия Галустян© Фото : Социальные сети Анастасии ГалустянАнастасия Галустян— Как выглядело лечение?— Сначала тебя наблюдают. Опрашивают психологи, ставят капельницы, контролируют приемы пищи. Не хотела бы называть точные диагнозы, но скажу так — все, что можно себе представить при аббревиатуре РПП, у меня было.За то короткое время в диспансере я поняла, что мне необходимо подружиться с головой. Мне нужна была помощь, и я за ней обратилась, но если ставить цель остаться в спорте, нужно научиться справляться самой. Во-первых, потому что лечение стоит дорого — тысяч 10-15 рублей в день. А во-вторых, в конечном итоге все будет зависеть только от тебя. Нужно выстроить правильные отношения с едой, с восприятием своего тела — иначе ты просто не выживешь.Наверное, для человека, который с этим не сталкивался, все это звучит как бред. Но, к сожалению, даже абсурдные вещи, которые рассказывают про РПП, правдивы. Вроде того, что в доме нет зеркал. На своем примере могу сказать — да, так бывает. В фигурном катании все эти приколы гипертрофируются в разы. Тряска над внешним видом выматывает настолько, что после своих последних соревнований у меня не было сил выходить из дома.Мне бы очень хотелось, чтобы в спорте людей не подгоняли под формат. Но реальность такова, что если ты не будешь следовать этой моде, тебя в фигурном катании не будет.
«Надо просто не жрать»
— Как справляться с этим самой?— Пока ты не окажешься на дне, найти рецепт трудно. Меня спасло осознание, что жить так я не могу и не хочу. И я начала сама выкарабкиваться. Сперва не получалось. У нас же как в таких случаях говорят?— «Надо просто не жрать».— Именно так. Или есть маленькими порциями по 5 раз в день. Но не работает это нифига. Нужно думать, как будет лучше для твоего здоровья.— Каков был ваш минимальный вес в кризис?— Чуть меньше 50 килограммов. При росте 172 сантиметра.— Мало.— Да. Я не умирала от истощения, но для спорта тело должно быть более крепким. Для обычной жизни это неплохой вес. Но мне нужны были силы, чтобы встать с кровати и весь день тренироваться, а их хватало лишь на чистку зубов. Сейчас мне лучше. Полностью вылечить РПП невозможно, кто бы что ни говорил. Но за текущий результат я сама себе благодарна.— В женской одиночке, по сути, главная проблема — как пройти пубертат. Почему же за столько лет никто не выстроил систему, как с этим справляться адекватным образом?— Проще пустить на самотек. Напугать, наругать, надавить, отправить бегать вокруг катка в наказание. Казалось бы, за что наказывать? Но проще сделать вид, что пубертата не существует, и ты сама виновата в своих проблемах. Чаще всего тебе даже никто ничего не объясняет.
«Один партнер потребовал оплачивать райдер»
— С какими самыми нелепыми случаями вы сталкивались в танцах?— Партнеры просили себя содержать. Оплачивать ледовые тренировки себе и ему — это где-то 60 тысяч в месяц на двоих. Плюс дополнительные занятия — еще тысяч 15. Чаще всего пошив соревновательных костюмов тоже на тебе. Ну и, собственно, надо платить зарплату.© Фото : Социальные сети Анастасии ГалустянАнастасия Галустян© Фото : Социальные сети Анастасии ГалустянАнастасия Галустян— И почем у нас нынче партнер? Часто слышал суммы в 100 тысяч в месяц.— Ориентировочно — да, в районе 100 тысяч. Это если в среднем, у всех запросы разные. Бывает, фигуристы выдвигают девочке собственный райдер. У меня был такой случай.— Имя назовете?— Не стоит. Скажу так — это действующий фигурист, участник чемпионата России. Я считаю такие требования некорректными, мы же оба заинтересованы в результате, а получается, что хочу чего-то добиться я, а он… На работу ходит, что ли. Причем без удовольствия.— Профессиональная проституция какая-то.— По сути, да. Я прекрасно понимаю, что мальчики в фигурном катании в огромном дефиците. И все же партнерские отношения в спорте должны строиться на взаимном желании чего-то достичь.— Что вы ощутили, когда прилетел райдер?— Унижение. Слезы хлынули. Подумала: это я виновата, я настолько плоха, что во мне видят только возможность подзаработать. Дескать, все равно ничего не выгорит, но хоть бабок подниму.Лучше сказать прямо и разойтись. Я же адекватный человек. Как-то села в автобус «Москва –Минск» и поехала кататься с Владиславом Полховским, который был готов перейти в сборную Армении. Не отпустили. Я в отчаянии, хоть самой за Белоруссию выступать. Переехать, найти работу, поселиться в общежитии. А что делать? Но поняли, что международных соревнований у нас не будет, Влад открыто, честно и своевременно сказал, что будущего у нас нет.— Вы все еще хотите продолжать карьеру?— Хотелось бы, но многое зависит не от меня одной. Я приняла это, поэтому отпустила ситуацию.— Что мотивирует вас думать о продолжении?— А я не знаю. Не могу придумать рациональный ответ. Хочется, чтобы случилось что-то хорошее. Возможно, все, что я сказала, звучит как полный ужас. Но на самом деле пройти через это все – мой осознанный выбор. Меня никто не заставлял. Ну и, наверное, я так и не поняла, как это — жить вне фигурного катания. Когда я стою на льду, тренируюсь, выступаю, чувствую себя счастливой. И я хочу снова ощущать это счастье.
